К 50-летию начала массового исхода евреев из СССР.
Геннадий Гревнин
В Иерусалиме в январе 2021 г. (в формате Zoom) проходила конференция «К 50-летию начала массового исхода евреев из СССР». Я был приглашен участвовать в этой конференции.
Сионистское движение в СССР существовало всегда, но активно оно стало развиваться в конце 50-х годов. Это огромная тема, и конференция была призвана хотя бы частично осветить её. Я коротко расскажу, чему я был свидетелем и участником.
В конце 50-х годов в Ленинграде я сблизился с группой молодых евреев, которые загорелись идеями сионизма и поставили своей целью эмиграцию в Израиль. Важно подчеркнуть, что никаких враждебных целей по отношению к СССР эти молодые люди не имели. Только распространение идей сионизма среди еврейской молодёжи и эмиграция в Израиль, ничего больше. Составляли группу, в основном, студенты различных Ленинградских институтов. Mогу назвать Сашу Шифмана и Бена Товбина. Шифман учился в Электротехническом институте, Товбин работал в Институте связи.
В послевоенной истории СССР это была одна из первых таких групп. Ведущее место в этой группе занимал молодой человек по имени Давид Черноглаз (в Израиле Мааян). Он учился в Сельскохозяиственном институте. Это был смелый, решительный и целеустремлённый человек, настоящий лидер, глубоко изучивший еврейскую историю, теорию и практику сионизма, историю Израиля, изучивший иврит. Под руководством Давида молодые люди изучали иврит, древнюю и настоящую историю Израиля, распространяли напечатанные на папиросной бумаге сионистскую литературу, — такие книги, как «Исход» Леона Уриса, «Четыре сына», «О сионизме» Владимира (Зeэва) Жаботинского и другие.
Особое место среди распространяемой сионистской литературы занимала, как ни странно, откровенно антиизраильская и антисемитская книга Г.С. Никитиной «Государство Израиль». В предисловии эта книга представлена как «Первое в советской литературе монографическое исследование истории и экономики государства Израиль». Разумеется, эта книга трактовала всю историю Израиля в духе «марксизма-ленинизма».
Но Давид очень остроумно превратил эту книгу в действенное оружие сионизма. Сделал он это следующим образом: практически всю книгу он пометил подробными ремарками, отражающими реальные события и их правдивую историческую интерпретацию.
Приведу один яркий пример. Глава, посвящённая Суэцкому кризису 1956-го года, в этой книге называлась «Навстречу Cуэцкой авантюре». В экземпляре Давида слово «авантюрe» было зачеркнуто и фраза выгляделa так: «Навстречу Cуэцкой „авантюрe“ победе!» Было сделано несколько таких книг с ремарками Давида, и мы давали их читать близким знакомым. Впечатление было огромное, люди перечитывали книгу, давали прочитать знакомым, делились впечатлениями, обсуждали идеи сионизмa, возможность эмиграции в Израиль.
Мне кажется, что если в бывшем Cоветском Cоюзе будет организован Музей Cионистского Движения, то экземпляр этой книги с ремарками Давида должен будет занять в нём одно из главных мест.
Летом 60-го года нас вызвали в КГБ, который, как выяснилось, знал про нашу деятельность и следил за нами. Причем Давида привезли в управление КГБ ночью, из летнего военного лагеря.
Я учился в Механическом институте на первом курсе. В октябре 1960-го года в вестибюле института было вывешено объявление: «Такого-то числа будет общее собрание студентов и сотрудников института. Повестка дня: „Об антиобщественном поведении студента Геннадия Гревнина“».
Я пришел. Огромный актовый зал был переполнен, стояли в коридорах и в проходах. Меня пригласили на сцену, там уже сидели за столом президиума человек десять: КГБ, комсомол, партком-завком.
Ведущий открыл собрание: «Товарищи, мы собрались, чтобы обсудить антиобщественное поведение студента Геннадия Гревнина. Слово предоставляется представителю Комитета Государственной Безопасности». В переполненном зале был обычный шум, но после этих слов ведущего стало абсолютно тихо, все замерли.
Представитель КГБ вышел к микрофону:
«Компетентные органы раскрыли в Ленинграде разветвлённую сионистскую антисоветскую организацию, состоящую из лиц еврейской национальности (в Советском Союзе были русские, украинцы, узбеки и другие, но евреев не было, были лица „еврейской национальности“ — моя сноска ДМ). Целью организации было изучение древнего бесполезного еврейского языка, распространение реакционной буржуазной сионистской литературы, лживой антисоветской националистической информации, а в дальнейшем предполагалось нелегальное бегство в Израиль. В последнее время они превратились в боевую (!) организацию со своим уставом и строгой конспирацией. Организaция былa разбитa на тройки и пятерки, где каждый знал только свою ячейку. По телефону они разговаривали специальным кодом и собирались за городом в безлюдных местах, где получали указания, которые присылались из-за границы (!). За невыполнение приказов из организации изгонялись с обязательством хранить молчание. Ваш студент Геннадий Гревнин был участником этой преступной организации». И дальше в том же духе...
Затем ведущий дал мне слово. Я сказал, что никакой организации и никаких враждебных целей у нас не было. Вся наша деятельность была абсолютно законной. Было только изучение еврейского языка, истории еврейского народа и изыскание путей для легальной эмиграции в Израиль, ничего больше.
После этого начались многочисленныe выступления.
Выступающие возмущались, громили, разоблачали и т. п. Пришло много записок на моё имя. Мне их не передавали (!), ведущий их брал и зачитывал. Записки были соответствующего содержания: позор, предатель, страна тебя учит и т. д.. В одной записке было написано: «С какой целью вы изучали еврейский язык?» (!).
Дальше было самое замечательное. Пришло несколько записок примерно такого содержания: «Гена, молодец, мы гордимся тобой, мы с тобой, держись!» — разумеется, без подписей. Ведущий их зачитал одну за другой и затем начал кричать: «Mы знаем, что среди нас есть враги, они скрываются, но мы их найдём, мы их разоблачим!», и т. д. В зале одобрительно шумели.
Собрание единогласно постановило исключить меня из института c формулировкой: «За поведение, недостойное советского студента».
Интересно, что когда через несколько дней я пришел для получения документов, и мне пришлось иметь дело с кафедрой, бухгалтерией, библиотекой и т. д., то я увидел явно сочувственное ко мне отношение.
Давид и другие участники нашей группы, учившиеся в Ленинградских институтах, также были исключены.
Несмотря на предупреждения КГБ, Давид продолжал активную сионистскую деятельность. За эту деятельность и за участие в «Самолётном деле» он был осуждён на 5 лет тюрьмы и лагерей. В тюрьмe он находился вместе с известным правозащитником Владимиром Буковским.
Приведу один из характерных примеров бесстрашного поведения Давида в заключении. В Советском Союзе начальнику лагеря полагалось поздравлять заключенных в день 7 ноября с днём октябрьского переворота. Во время поздравления начальника Давид сказал ему: «Я ваше поздравление не принимаю. Это не моя страна и не мой праздник. Моя страна Израиль. Это ваш праздник, и я поздравляю вас».
Когда Давид освободился, ему пытались дать новый срок «за нарушение режима надзора» в городе Луга. Но, прибегнув к голодовке, которую он скоординировал с друзьями в Израиле, ему удалось добиться отмены преследования и получить разрешение на выезд.
После прибытия в Израиль Давид занялся активной сионистской и поселенческой деятельностью. Он организовал и создал новое еврейское поселение, сельскохозяйственный мошав на Синае.
Нью Йорк, 2021